Державин Гавриил Романович

 

357. К Ф.И. Васильеву. Март 1786.

Мил. г-дрь мой, Федор Иванович. Вы, я думаю, удивляетесь, почтеннейший мой благодетель, что долго не имеете ответов на ваши благоприятные и обязательные ко мне письмы.

Имеете причину считать меня человеком неблагодарным и нечувствительным, что я холодно принимаю ваши мне оказанные знаки дружества и одолжения. Но если вы за благо примете мои извинения, то я пред вами прав. Имея от Алексея Ивановича верные сведения, что вы отпущены и непременно будете в Петербурге: то я, можно сказать, что почти нарочно поджидал вас в сем городе; распрощаясь со всеми, медлил до 4-го числа минувшего месяца и наконец ждал в Москве до 26 числа, осведомляясь о приезде вашем всякий день в доме Михаила Матвеевича2, желая видеться с вами и лично поговорить о всех обстоятельствах ваших и моих; но узнав в Москве, что вы пожалованы чином3(с чем вас усерднейше, моего милостивца, поздравляю), предположил, что вы уже в Петербуг не пойдете, пустился в путь и по приезде в Тамбов с первою почтою сие к вам пишу письмо. Начну тем,

1) По уведомлению Алексея Ивановича, старался я узнать, каково ваша посылка принята была: они оба были довольны. Потом полюбопытствовал я расположение мысли о доставлении вам чина и что Алексей Иванович намерен о том просить. Я получил от второго граФа4 отзыв, чтоб Алексий Иванович не трудился и что довольно моего о том уведомления: что в первую перемену вы будете произведены, о чем велено мпе было пересказать Алексею Ивановичу. Я то исполнил, но однако Алексей Иванович сам был и просил, и таким образом чин вам доставлен. Я не с тем, мой любезный Федор Иванович, пишу к вам, чтоб показать мое участие в исполнении желания вашего, но чтоб изъяснить вам стезю на будущее время, что ваши средства суть наилучшия и что наши с Алексеем Ивановичем старания ничто иное ка по кондаке аллилуя, аллилуя, аллилуя, слава тебе Боже. Николай Алексаидрович5 меня уведомил, что к вам благосклонно расположены: то уже приятелям вашим и нужно было только напомянуть.

2) Не скрою от вас моего искреннего признания, что мне хотелось в Казань; но как там занято место, без согласия ж Ивана Андреевича6 сделать сие было не только трудно, но и невозможно, то по приезде его в Петербург, и старался я мимоходом шуточным образом узнать его о том мнение. Но он почти с досадою отозвался, что он своим местом доволен. Потом рассказал всему городу, что я усиливаюсь искать его места, так что при прощании моем с Александром Петровичем Ермоловым спросил он меня, правда ли это, что хочу я поменяться с Иваном Андреевичем. Я, предполагая, что отзыв мой тот же день будет известен вверху, что могут почесть меня недовольным в рассуждении той милости, что я из собственного ко мне щедрого расположения против всех моих сильных неприятелей разведен с Тутолминым и дано мне лучшее прежнего место, то я ответствовал, что я высочайше вверенными мне постами, как не собственными мне вещами, меняться не могу, что я обязан быть благодарным за то, что имею, и быть готовым туды, куды послан, с Иваном же Андреевичем разговор мой был не инак как шуточный.

Словом, он, приехав в Петербург, так струсил, что не смел говорить о происшедшиъ между им неудовольствиях с князь Платоном Степановичем7, а сказывал вину приезда его ту, что он почитает себя обиженным в рассуждении данных прочим губернаторам орденов и что он всеусердно хочет быть кавалером, что бы он иногда и получил, ежели б почтмейстера не трактовал пощечинами, а как не хотел его усильно просить и дать ему пово отзываться, что не по его желанию, а по моему наши перемещения случились, и чтоб сия милость на мой бы один счет была, а не на его, то и рассудил без дальних хлопот я повиноваться моему жребию и ехать в Тамбов, где при первом случае счастливым себя почитаю, что встречен от всех ласково, а паче что примечаю в предложениях моего генерал-губернатора единственно те требования, которые относятся точно к его должности, умеренность в изъяснениях, предоставление должной власти наместническому правлению; то по сие время не имею даже в виду того, что б могло послужить к моему огорчению, но, напужен первым опытом, не смею сказать, что вперед будет.

3) Благодарю вас, милостивого государя, всеусерднейше за попечительное надзирание за деревнями моими; прошу вас и впредь не оставить оные вашими наставлениями и распоряжениями. Я, все вами сделанное принимая за благо, не нахожу нужды освобождать от оброку казанских деревнишек; они, ежели бы и хлеб не родился, имеют те выгоды, что находятся недалеко от города, могут продавать дрова, уголь, поташ и сено и заниматься в городе работою; они таковы, что беспрестанно будут жаловаться на свое состояние и беспокоить вас; но на сие не по отвращению от человеколюбия взирать не должно, а чтоб поноровкою их прихотям не попустить их в сущую праздность. Оброк нетяжел, равен с государственными крестьянами, на коих не смотрят ни на какие недостатки; то и роптать им никакой нет справедливости, да и обстоятельства мои таковы, что по долгам моим платя большие проценты, а не получая верно и малого оброку, дохожу, можно сказать, день от дня до конечного разорения.

Деньги, от вас, батюшка, пересланные чрез Алексея Ивановича, все получены верно. Прошу вас приложить старание продать мои казанские домишки за какую вы рассудите цену. Как вам в оренбургскую мою деревню, по изъясненному вашему ко мне милостивому предприятию, от должности вашей самому отлучиться не можно, да и утруждать о том не смею, а посетить вам казанские бедные деревнишки и труда не стоит, то и намерен я, сколь только скоро можно будет, послать из подчиненных мне в оные нарочного, дабы он самолично освидетельствовал, исполняются ли там мои оставленные письменные приказания, и уведомил бы о всем подробно вас; ибо на одни донесения прикащиков и старост полагаться не можно.

4) Всепокорнейше вас прошу из оброчных моих денег, собранных с казанских деревень, или из каких-либо других тамошних доходов приказать бутырскому старосте отвезть дворянскому губернскому предводителю князь Сергию Борисовичу Болховскому денег по десяти коп. с души, что придется, уповаю, не более рублей 15-ти, исчисляя, как мне помнится, что в Казанской губернии деревень у меня не более полутораста душ.


1Брату более известного Алексея Ивановича; см. № 334, прим. 2. Ф. И. был казанским вице-губернатором.
2 Хераскова.
3 Статского советника.
4 При этом слове зачеркнуто имя: «Александра Романовича» (Воронцова); но он был старший брат, а 2-й был Семен Ром.
5 Львов.
6 Татищева, тогдашнего казанского губернатора (генерал-майора). См. № 337.
7 Мещерским, генерал-губернатором казанским.


Дарья Алексеевна Державина

Г.Р. Державин (С. Чиненов)

Портрет Г.Р. Державина (И. Смирновский)




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Державин. Сайт поэта.